Рассказ Турбаза Часть 3

Рассказ Турбаза Часть 3.rar
Закачек 1144
Средняя скорость 3871 Kb/s

Рассказ Турбаза Часть 3

Я проснулся около шести часов вечера от звонка в дверь. Это Саша вернулся с дачи.

– Ты чего мятый такой? – спросил он.

– Спал. – ответил я, протирая глаза.

За ужином я рассказал ему о том, что видел сегодня на пляже, и ещё спросил про отдельные зоны для нудистов.

– Роба, да в это благословенном месте есть всё! Тут есть и отдельная зона на городском пляже, и загородная турбаза для таких людей. Иное дело, что кому-то будет не лень протопать лишние метров двести или проехать пять-шесть километров, а кому-то будет невтерпёж оголиться где попало. Это просто вопрос воспитания человека, я так думаю.

– Однако, тут не больно, я смотрю, кто возмущается по этому поводу. – сказал я.

– Знаешь, по-моему, просто без толку возмущаться. Это тоже самое, что просить тараканов «свалить» из твоего дома самостоятельно. Ну, нажалуется какая-то бабуля в газету на это безобразие; ну, примет наша адниминистрация какие-то меры. И что? Нет, законопослушные поклонники этого вида отдыха поедут на турбазу или же у себя на даче оголятся (почему бы нет!), а кому на эти меры «плевать», они найдут другое местечко в черте города.

А для кого-то это так же стало привычным, как всё происходящее вокруг него, и он не бегает никуда, не жалуется, нервы не портит, а просто не обращает на это внимание.

– А кто-то с такими людьми даже дружбу водит или так общается. – пометил я Саше, вспоминая увиденное.

– Есть и такие. Кстати говоря, один из них сейчас с тобой ужинает. – ответил Саша.

Это его откровение стало для меня неожиданным. Я смотрел на него и не мог ничего придумать, что сказать.

– Чего ты на меня вытаращился? Можно подумать, что я тебе сейчас сказал о любви к мужчинам! – сказал слегка возмущенный Саша, продолжая, – Да, я дружу кое — с кем из таких людей. У меня даже девушка есть из этой же среды. Зовут Полиной; она журналист в одном популярном журнале; хотя у неё за спиной псих-фак в педагогическом. Но журналистика ей оказалась ближе. Сама же Полина – человек нормальный, весёлый и общительный. Впрочем, и другие мои друзья-подруги тоже довольно образованные, умные, общительные и успешные каждый в своём деле люди.

– А ты сам в нудизм не ударился? – спросил я Сашу.

– Я пока ещё не определился. – ответил он и на том разговор был исчерпан.

Ужин также был окончен. Закурив сигарету, я стал глядеть в окно и с лёгкой грустью думать о Даше. Вот поразительная вещь – я лишь первый день, как с ней познакомился и слегка пообщался, ещё ничего про неё не знаю… А мне её не хватало, будто это был давно знакомый и дорогой мне человек, с которым мы, наверно, были вместе в прошлой жизни. Возможно, мы жили на каком-то далёком-далёком острове счастья, где не было никакой суеты, толкотни, зависти, злобы; мы бродили по тёплому песку, купались в ласковом море, слушали пенье здешних птиц… Но однажды, очевидно, какой-нибудь бог всех погод не сумел о чём-то договориться со своими собратьями и от досады сгустил он над нами тучи, поднял на море бурю; и волны стали подниматься одна выше другой, и вскоре море затопило наш остров, а нас с Дашей разнесло по разным краям земли очень-очень надолго. Поэтому неудивительно, что, встретившись сейчас, мы друг друга не узнали.

– Слушай, Роба, ты бы хотел завтра поехать со мной к Польке на шашлыки? – спросил Саша.

– Прости, что? – отозвался я, очнувшись.

– Я говорю, что сейчас ехал к дому и Полю встретил – она нас на шашлыки позвала на завтра. Поедешь? – повторил Саша.

– Ну, что ж, можно и поехать. А куда? – спросил я.

– На даче у её сестры. – сказал Саша.

– У сестры? – удивился я.

Меня удивило не то, что у девушки моего друга есть сестра (У самого трое сестёр и двое братьев!), а удивило, что она позвала нас в гости не на свою дачу. Но Саша мне вскоре всё доступно объяснил:

– Тут штука вот в чём, Роба: дача-то сестры, но она – девушка, неспособная к земледелию, да и не поклонница дачного отдыха. Оно понятно – мужик её хорошую деньгу «зашибает», всё можно купить на рынке и в магазине, а летом лучше всего поехать по Парижам разгуливать… Вот она на Полю дачу и кинула. А дачка-то хорошая, большая; растёт всё, кроме бананов и ананасов; есть большей дом в два этажа, по другую сторону забора есть небольшой прудик и площадка для игр. Ну, что, поедем?

– А мы вечером вернёмся назад? – спросил я Сашу.

– Зачем? – поинтересовался он.

– Ну… я просто договорился с одной девушкой пойти на пляж утром.

– «Ах, эта девушка меня с ума свела, разбила сердце мне, покой взяла», – с улыбкой напел Саша, поняв, что речь идёт о Даше, – ладно, что-нибудь придумаем.

И после этих слов я окончательно согласился на поездку, не подозревая, какую злую шутку она со мной сыграет позже. Знаете, я всю жизнь свою к друзьям относился, как к братьям; как сам их любил всем сердцем и всегда был готов и поехать с ними куда угодно, и поддержать в нелегкую минуту, так и про них думал и верил, что они меня тоже любят, всегда помогут и никогда не предадут. И потому мне ни разу не приходило в голову, что кто-то из друзей может оказаться с душком (в переносном смысле). Такое же отношение у меня было и к Сашке. Его воспитывала мать. Отца он никогда не видел и не знал. Да и вообще Сашино окружение в семье состояло из женщин – это помимо мамы были тётушки и бабушка. Вероятно, кто-то мне не поверит, но я это пишу со слов самого Саши. Да и потом чего только в жизни ни возможно! Поэтому ему было чуть труднее, чем мне, привыкать к службе и я его поддерживал, говоря ему, чтоб он держался, хотя бы ради матери. И Саша в долгу не оставался – тоже иногда помогал понимать на занятьях разные предметы, так как с книгами с детства был он на ты. Я, конечно, тоже книги читаю, но до меня всё и всегда доходило через руки.

  • История поиска
  • скачать картинки бал у незнайки
  • картинки на балу у незнайки
  • порно истории война немцы
  • http:files-free.bidsearch.php?book11-562212-4
  • зарядка мозга повысь свой iq скачать fb2
  • академия погодной магии
  • рисунок мудрого наставника дзюдо
  • гос устройство гитлеровской германии
  • тулуп мужской из овчины
  • пронорассказ деревня
  • Cмотреть все

Матушка Надежда и прочие невыдуманные рассказы Михаил Ардов

Документальные рассказы автор условно разделил на три части. Первая — это новеллы о людях, переживших трагические события первой половины XX века. Во второй части — рассказы из жизни российской глубинки, записанные автором в 70-х гг. В третьей части — воспоминания о двух замечательных людях старой русской эмиграции; это епископ Григорий (граф Юрий Павлович Граббе) и княжна Вера, дочь великого князя Константина Константиновича.

Мороз Варткес Тевекелян

Варткес Тевекелян в последние годы своей жизни задумал ряд автобиографических рассказов, но успел написать лишь их часть. Рассказы эти могли бы показаться результатом богатой фантазии автора, однако это был как бы смотр его собственной жизни и борьбы. И когда он посвящал в свои замыслы или читал рассказы, то как бы перелистывал и страницы своей биографии…

Том 3. Чёрным по белому Аркадий Аверченко

В третий том сочинений А. Аверченко вошли сборники «Рассказы для выздоравливающих» (1912), «Чёрным по белому» (1913), «О хороших, в сущности, людях» (1914), а также рассказы из «Дешевой юмористической библиотеки „Сатирикона“» и «Нового Сатирикона» (1910–1914). Значительная часть рассказов, входящих в том, печатается в нашей стране впервые после 1917 года. http://ruslit.traumlibrary.net

Том 2. Карусель. Дым без огня. Неживой зверь Надежда Тэффи

Надежда Александровна Тэффи (Лохвицкая, в замужестве Бучинская; 1872–1952) — блестящая русская писательница, начавшая свой творческий путь со стихов и газетных фельетонов и оставившая наряду с А. Аверченко, И. Буниным и другими яркими представителями русской эмиграции значительное литературное наследие. Произведения Тэффи, веселые и грустные, всегда остроумны и беззлобны, наполнены любовью к персонажам, пониманием человеческих слабостей, состраданием к бедам простых людей. Наградой за это стада народная любовь к Тэффи и титул «королевы смеха».…

Том 3. Все о любви. Городок. Рысь Надежда Тэффи

Надежда Александровна Тэффи (Лохвицкая, в замужестве Бучинская; 1872–1952) — блестящая русская писательница, начавшая свой творческий путь со стихов и газетных фельетонов и оставившая наряду с А. Аверченко, И. Буниным и другими яркими представителями русской эмиграции значительное литературное наследие. Произведения Тэффи, веселые и грустные, всегда остроумны и беззлобны, наполнены любовью к персонажам, пониманием человеческих слабостей, состраданием к бедам простых людей. Наградой за это стада народная любовь к Тэффи и титул «королевы смеха».…

Дети ночи Вампирские Архивы

Все, или практически все содержание данной антологии Отто Пенцлера, заявленной как монументальная, составляют произведения ранее публиковавшиеся в других антологиях о вампирах. Так, например, в нее вошло около трех четвертых содержания антологии «Dracula’s Brood» (1987, под ред. Ричарда Далби) и часть рассказов вероятно целиком совпадает с «The Dracula Book of Great Vampire Stories» (1977, под ред. Лесли Шепарда). Среди других антологий, явно или скорее всего использовавшихся Пенцлером — «The Mammoth Book of Vampires» (2004, под ред. Стивена Джонса), «The Mammoth Book of Vampire Stories by Women» (2001, подред.…

Вот не раз приходилось мне слышать от жителей Москвы, Питера, Краснодара и других городов, каждый из которых по-своему красив и самобытен, о том, что у нас, в окрестностях Екатеринбурга, природы нет. Одни фабрики, заводы и больше ничего. Ни тебе лесочка, где можно насобирать вкусных грибов, подышать свежим воздухом и просто отдохнуть, ни озёр и речушек, где можно искупаться или же просто окунуть усталые ноги в студёную водицу.

Хочу сказать, что доля истины в таких не лестных для нашей области отзывах, конечно же, есть. Экология во многих городищах, городах, городках и даже городишках Свердловской области просто ужасная, воду из-под крана пить нельзя, многие водоёмы заражены, чтоб не сказать — загажены, но. Но и в нашем фабричном краю есть места, не то, чтобы не тронутые цивилизацией, но не до конца ею убитые.

Таким местом и являлась(и, я надеюсь, до сих пор является) Верхняя Сысерть и её окрестности. После того, как какая-то комиссия признала эту область самой экологически чистой из приближенных к Екатеринбургу районов, предприимчивые капиталисты понастроили там кучу баз отдыха.

Элитные, куда заходить и заезжать можно только по пропускам, где персонал готов выполнить любой каприз богатого и властного постояльца, а номера похожи на заграничные люксы. И базы отдыха попроще. Для среднего и небогатого класса.

Именно на такой эконом-базе отдыха с оптимистичным названием «Солнечный камень» и отдыхали мы с моей подругой Варькой в августе две тысячи десятого года. Мне тогда только-только исполнилось девятнадцать, Варька тринадцатого мая отпраздновала своё двадцатилетие.

На путёвки мы с ней накопили сами. Без какой-либо помощи со стороны родителей или иных родственников. Хоть они и настойчиво предлагали нам эту самую помощь. Я в те годы до трёх часов ночи отдавала всю себя фрилансу, Варька таскала подносы с коктейлями, чаем, кофе и пирожными в кафе с романтичным названием «Сказка».

Нам с ней достался номер на последнем этаже главного корпуса. Обычной трёхэтажки из серого кирпича, похожей на городское строение. В номере отсутствовал холодильник, зато радовали глаз маленький цветной телевизор и две большие кровати. Довольно новая мебель, светло-серый ковёр и чистое постельное бельё. Вода в душе оказалась чуть тёпленькая, а в остальном номер был очень даже неплох.

Многим постояльцам повезло куда меньше. Их поселили в двухэтажные деревянные домишки, где всё дышало на ладан. Варька немного завидовала нашим надменным соседям из элитной базы отдыха, расположенной по соседству. А я, признаться, подругу не совсем понимала. Природа-то нам всем досталась одинаковая. И сосновый бор, и голубое озеро. Из окна нашего номера открывался чудесный вид на сосны. По вечерам солнце красиво освещало их таинственными золотистыми лучами. Между вечнозелёными гигантами блестела озёрная гладь, тоже в эти вечерние часы тронутая золотом. Эх, жаль, мы с Варькой не умели рисовать, а то бы обязательно запечатлели эти чудесные виды на холсте.

Может быть, кому-то из жителей Кавказа или другого самобытного и южного края такая природа(озеро да сосны) показалась бы бедной, суровой или даже убогой. Но у нас с Варькой альтернативы было всего две — томиться в раскалившихся от солнца городских квартирах за компьютером, перед телевизором или с книгой(я жила на седьмом этаже, Варька на девятом) или же наслаждаться теми простыми радостями, которые способно подарить своему жителю короткое, как увлечение кокетки, уральское лето.

Погода в тот год выдалась чудесная. Не было ни дождей, ни гроз, ни излишней жары. Более активная Варька с утра до вечера бродила по лесу, в одиночку ходила по гладкой, белой дороге в ближайший населённый пункт и покупала в тамошнем магазине минеральную воду и ненужный нам сахар. Чай мы предпочитали несладкий. Иногда она приносила «дары леса». Так как холодильника в номере не было, а я ягоды не любила, большая часть этого добра к концу нашего отдыха испортилась, что ужасно расстроило Варьку.

Я же, уставшая от работы, неразделённой любви и вообще от жизни, предпочитала отдых созерцательный. Часами сидела на берегу водоёма и смотрела, как ветер гонял по нему лёгкую рябь. Временами кидала туда камушки и наблюдала за кругами, расползавшимися по лазурной глади. Ходить в лес не любила. Я там вечно падала и спотыкалась. А интерес к собирательству утратила годам к десяти.

Большинство постояльцев «Солнечного камня» были людьми настолько заурядными и неинтересными, что о них решительно нечего написать. Молодые и не очень компании, большую часть времени пившие пиво в беседке неподалёку от нашего корпуса. Их мы обходили стороной, так как наглые и пьяные парни постоянно норовили пристать к одиноким и (без ложной скромности) симпатичным девушкам. Это я о нас с Варькой так лестно выразилась. Пенсионеры и семейные пары, степенно прогуливавшиеся по территории. Парень, постоянно изводивший себя спортивными нагрузками и упражнениями.

Мне запомнилось только три колоритные семьи. Очень красивая девушка лет двадцати-двадцати двух. В своих белых платьицах она напоминала лебедя. Очки в тёмной оправе совершенно не портили её, а придавали и без того умному личику сосредоточенное и серьёзное выражение. Она много читала, сидя на скамейке около нашего корпуса. Или же вполголоса разговаривала со своим женихом, темноволосым парнем, который тоже носил очки и чем-то напоминал программиста. Звали их Лада и Дима. С ними на базу отдыха приехала Ладина мама. Добрая круглолицая женщина, с улыбкой наблюдавшая за прогулками и разговорами «молодых». Нам с Варькой казалось, что, вернувшись в город, Лада и Дима обязательно поженятся. Нельзя сказать, что мы совершенно не завидовали счастливой «чете». Я, как уже написала выше, страдала от неразделённой любви. Варька и вовсе не имела никакой сердечной привязанности. Она никого ещё не любила, и никто не любил её. Но, с другой стороны, лично мне приятно было наблюдать за этой красивой и счастливой парой. Ни разу мы не видели, чтобы Дима и Лада поссорились друг с другом или с Ладиной матерью Ларисой Александровной. Приятно наблюдать за хорошими и счастливыми людьми. Ведь можно немного погреться в лучах их счастья, словно под ласковым апрельским солнышком.

Конечно же, на базе отдыха была куча детей разного возраста. Кто-то из них жил здесь с бабушкой, кто-то с матерью. Все они целыми днями играли в догонялки и прятки, качались на качелях, катались на велосипедах, ссорились и мирились. Пронзительно кричали от радости и громко плакали, спотыкаясь и падая на усыпанной сосновыми шишками территории. И только два мальчика не принимали участия в этих простых детских радостях.

Первого из них звали Арсений. Было ему лет двенадцать. Бедняга не мог ходить, и Вероника Сергеевна, его высокая, худая и седая бабушка, каждое утро с величайшим трудом выкатывала в колясочке парализованного внука. До сих пор помню его бледное до синевы, одутловатое лицо, карие глаза, горевшие каким-то нездоровым блеском. слишком тёплую для летней погоды одежду и красный в чёрную клеточку плед на коленях. Мы с Варькой и другие постояльцы неоднократно помогали Веронике Сергеевне выкатывать колясочку из главного корпуса. Надо ли говорить, с какой грустью, с каким отчаянием наблюдал бедняга за ровесниками, игравшими в мяч или в полицейских и бандитов совсем рядом с ним. Но мудрая и добрая Вероника Сергеевна, почувствовав настроение внука, начинала рассказывать ему разные забавные случаи из своего далёкого детства и юности. Как в восьмилетнем возрасте они с подругой Люськой испугались медведя, когда пошли в лес за ягодами, а его и не было вовсе. Как старшая сестра до полусмерти напугала маленькую Вероничку историями про Вия и прочую нечисть. Арсений весело смеялся, и на его бледных щеках появлялся румянец. Вероника Сергеевна была замечательной рассказчицей. Случалось, и мы с Варькой с интересом слушали её истории.

Второй мальчик по имени Серёжа мог ходить, бегать и даже прыгать, но. Но целыми днями он сидел на скамейке вместе со своей мамой и, так же, как и Арсений, с грустью наблюдал за играми ровесников. Этот одиннадцатилетний мальчик был по-своему красив. Большие серые, глаза, золотисто-русые волосы, правильные черты лица. Портило его только выражение недетской печали во взоре. Наталья, мать его, походила на сына, как две капли воды. Но из-за слишком тонких губ и жёсткого, даже жестокого, выражения лица казалась некрасивой, даже уродливой.

Впервые мы с Варькой обратили на Серёжу и Наталью внимание в столовой. Надо сказать, что кормили в «Солнечном камне» на убой. Завтрак, обед и ужин из трёх блюд мог без вреда для желудка сожрать какой-нибудь Робин Бобин Барабек не иначе. Мы с Варькой отказались от завтрака, перекусывая с утра привезёнными из города вафлями и кофе, на обед я съедала только второе, а Варька первое, а на ужин мы делили одну порцию овощного салата на двоих. То, что за питание мы заплатили заранее, нас как-то не смущало. «Ну не давиться же теперь из-за этого,» — здраво рассудила Варька, и мы, плюнув на издержки, оставляли большую часть наших порций персоналу или ещё кому-то. Не знаю, куда потом девали недоеденные порции постояльцев.

Наталья придерживалась по этому поводу совсем другого мнения. Она не только съедала всю принесённую еду сама, но и заставляла сына «подметать» все трапезы подчистую.

И вот однажды нам невольно пришлось наблюдать их конфликт.

— Да не хочу я котлету! Я уже съел полную тарелку супа, а ещё компот с булочкой будет, — чуть не плача говорил Серёжа.

— Жри, кому говорю! — на всю столовую разорялась Наталья. — Ты что, дебил, не понимаешь, что за еду уже заплачено? Не знаешь, каким непосильным трудом достаются мне деньги?

И Серёжа, давясь и глотая слёзы, съел злополучную котлету, булочку и выпил весь компот. Вид у мальчишки был такой, как будто его вот-вот вырвет.

Мы с Варькой переглянулись. Нас в детстве никогда не заставляли есть насильно. Наоборот, мы сами с жадностью набрасывались на нехитрую снедь, приготовленную нашими мамами в те годы, когда большинство жителей страны ещё жило за чертой бедности. И уж точно никто и никогда не попрекал нас едой или деньгами. А Серёжа.

Мы долго не могли понять, почему Серый не играет с другими ребятами. Решили даже, что он, как и Арсений, чем-то тяжело болен. Но однажды мы случайно подслушали разговор между ним и Натальей, и нам стало не по себе.

— Мама, — сидя на скамейке и болтая ногами, упрашивал Серёжа, — можно я с пацанами мяч погоняю или просто побегаю?

— Даже не думай! — так и взвизгнула Наталья. — Ещё чего доброго кроссовки порвёшь, на которые я тебе потом и кровью зарабатывала! Не ценишь ты труд матери, дармоед, скотина, эгоист проклятый!

Мальчик замолчал и печально опустил голову.

Нам с Варькой так и не довелось узнать, где и кем работала Наталья. Но лично мне казалось, что ей очень бы подошла профессия конвоира в женской камере или тюремного надзирателя. Думаю, читатель догадался, что породило у меня подобные подозрения.

Однажды мы с Варькой вышли погулять чуть раньше обычного. Солнце только поднялось, и постояльцы возвращались с завтрака. Мы с Варькой обычно вставали часов в десять, так как не видели в том, чтобы впихивать еду в непроснувшиеся ещё желудки в начале девятого утра, никакого смысла.

Среди постояльцев был и Серёжа. Мать-тиран крепко держала его за руку. Они, как всегда, сели на скамейку, и тут мальчик что-то шепнул матери на ухо.

— Как порвались? — словно пожарная сирена, взвыла Наталья. — Ты. ты. Ты всё-таки порвал эти грёбаные кроссовки?

— Мам, прости, я не нарочно. Я же даже с ребятами не играл. Они как-то сами.

— Ты помнишь, сколько я работала, чтобы тебе их купить? — взревела Наталья. — Ты знаешь, что в городе я каждое утро встаю в пять утра. А почему, по-твоему?

— Потому что пешком добираться до работы надо больше двух часов. А общественный транспорт стоит слишком дорого, — словно заученный урок, выпалил мальчик.

— Ты помнишь, маленький урод, скотина, эгоист, когда я в последний раз покупала себе кроссовки или сапоги или новый плащ?

— Нет, — честно ответил мальчик.

— Так чего же ты тогда. — дальше из уст «Кабанихи» полился откровенный мат, который здесь я привести не могу.

— Мама, — когда поток красноречия мегеры иссяк, тихо спросил мальчик, — а зачем тогда мы сюда приехали?

— Как это зачем? — вопрос сына озадачил нервную женщину. — Отдыхать. Или ты совсем дебил?

— Да разве так отдыхают? — тяжело, не по-детски вздохнув, спросил Серёжа.

Мать отвесила сыну звонкую пощёчину, и, хлопнув дверью, ушла в корпус.

Серёжа, сидя на скамейке, горько заплакал. Кроме него, на площадке у корпуса остались только мы с Варей. Мы не знали, что делать. Трёхлетку можно утешить конфеткой или каким-нибудь смешным фокусом. Со взрослым — поговорить по душам. А что делать с одиннадцатилетним пацаном? Ведь он уже не ребёнок, но ещё и не взрослый. Сложное существо под названием «подросток». Мы с подругой понимали, какая гамма чувств бушует в его не созревшей ещё для серьёзных потрясений душе. Серёжа чувствовал себя виноватым перед матерью, считавшей каждую копейку и изводившей себя непосильной работой. Ему было стыдно за то, что мать так громко и без стеснения поведала всей базе отдыха об их бедности. Плакал Серёжа и о неудавшемся отдыхе, на который, судя по всему, копили весь год. Быть может, Серёжа долгими зимними ночами представлял себе, как летом на базе отдыха искупается в озере, найдёт новых друзей, наберёт в лесу грибов. А оказалось.

— Ну ладно, Серёжка, не реви. Образуется всё, — сказала более уверенная в себе Варька и села на скамейку рядом с мальчиком. Она положила руку подростку на плечо, но он вывернулся, как уж, и, спотыкаясь в своих рваных кроссовках, побежал куда-то в сторону соснового бора.

А я тогда подумала. С злыдней-женой взрослый мужчина может развестись, от неблагополучной семьи совершеннолетняя личность может сбежать в другой город. А что делать тем, кому этого совершеннолетия ждать ещё долгие-долгие годы? Как бороться с тиранией матери или отца? Дерзить в ответ, отрешаться от всего происходящего?

На следующий день Серёжа и Наталья уехали. А потом настал и наш с Варькой черёд возвращаться в город.

Одно могу сказать, очень разные впечатления привезли мы из этой поездки. Нам запомнилась строгая и величавая природа окрестностей Екатеринбурга, бабушка-стоик, скрашивающая безрадостные дни тяжело больного внука, мать-одиночка, давящая своего сына, словно отвратительного жука, счастливая пара и мудрая свекровь, никогда не кричащая на зятя. Да уж, та поездка получилась яркой и многогранной. Как осенний парк или детский калейдоскоп.


Статьи по теме