Книги о Курсантах Военных Училищ

Книги о Курсантах Военных Училищ.rar
Закачек 2140
Средняя скорость 7937 Kb/s

Книги о Курсантах Военных Училищ

Рейтинг книг про курсантов


Курсантские годы – не студенческие! Поступить в военное училище очень сложно, а учиться очень интересно!

Но после окончания училища весь выпуск должен отправиться на войну, и поэтому надо ус . дальше

Курсантские годы – не студенческие! Поступить в военное училище очень сложно, а учиться очень интересно!

Но после окончания училища весь выпуск должен отправиться на войну, и поэтому надо успеть многое за короткий срок: получить знания, стать воином, найти свою любовь, познать запретные стороны жизни.

Как противостоять дегенеративному старшине? А ротному, которого ты боишься и ненавидишь? Все это на самом деле сделает из тебя офицера, а из сослуживцев – верных друзей.


На страницах этой книги – неповторимый Ленинград под серыми облаками семидесятых годов ХХ века с милыми и дерзкими молодыми людьми, которые гуляют по Невскому проспекту… строевым шагом. После выпус . дальше

На страницах этой книги – неповторимый Ленинград под серыми облаками семидесятых годов ХХ века с милыми и дерзкими молодыми людьми, которые гуляют по Невскому проспекту… строевым шагом. После выпускного вечера юный лейтенант Таранов едет домой, и вспоминает свой путь к офицерским звездам: поступление в военное училище ПВО, знакомство с новыми друзьями, сложности армейской системы, сомнения и переживания во время учебы.


Сборник представляет стихи, дневниковые записи, письма и рисунки курсанта Сергея Мостакова (1958–1977), совершившего подвиг и награжденного за проявленные личное мужество и отвагу орденом Мужества . дальше

Сборник представляет стихи, дневниковые записи, письма и рисунки курсанта Сергея Мостакова (1958–1977), совершившего подвиг и награжденного за проявленные личное мужество и отвагу орденом Мужества (посмертно).

Забавная история случилась в конце восьмидесятых годов с одним из командиров пятого батальона курсантов филиала ВВВАУШ. Приехал он на службу на своем «Жигуленке», поставив его возле казармы. А курсанты решили пошутить: собрались толпой и перенесли машину с асфальта на газон. Собрался командир куда-то ехать, выходит из казармы, а «Жигуленок» стоит на газоне, зажатый спереди и сзади деревьями. Вот крику-то было…

Каждый четверг после занятий Якименко строил наш взвод и начинал свою речь с одних и тех же слов: «Товарищи курсанты! Напоминаю, что сегодня — четверг, завтра — пятница, послезавтра — суббота, а затем — воскресенье…» Смысл сказанного сводился к напоминанию о том, кто пойдет в увольнение, а кто нет. Благодаря этому мы смогли хорошо запомнить последовательность дней недели.

Байка полковника Гукалова

Однажды полковник Гукалов рассказывал на лекции по БПСП, на каких самолетах он летал: «Помню, летим мы втроем — я, Греков и Гукалов…» В аудитории раздается дружный смех…

Для непонятливых: перечитайте еще раз внимательно.

Как ротный под Новый год заначку искал

Накануне Нового 1984 года принялся Карданов искать заначку потенциальных любителей отметить праздник горячительным напитком. Всю казарму обыскал, но, к своему удивлению, ничего не нашел. А через день-другой совершенно случайно зацепил стоявшие в углу канцелярии свои хромовые сапоги… Оказалось, имевший доступ в канцелярию ротного Сергей Василенков догадался спрятать заначку в голенищах сапог командира. После этого случая Василенков еще долго не ходил в увольнения, отрабатывая свой залет за канцелярским столом.

В конце восьмидесятых годов в филиале ВВВАУШ учился уроженец одной из республик — то ли Кавказа, то ли Средней Азии. А в курсантской столовой Багеровского гарнизона работала дамочка лет сорока, имевшая сомнительную репутацию. Курсанты между собой называли ее Люда — Бе-12 — в том смысле, что такое же аэродинамическое безобразие собой представляла, как этот летательный аппарат (другие называли ее Люда — Ан-12 — так она была похожа на этот военно-транспортный самолет во время своих проходов с подносами по залу столовой). Так вот, повадился любвеобильный джигит к Люде — Бе-12 на свидания ходить и в конце концов решил на ней жениться. Невеста, к слову, лет на двадцать старше жениха была, да и сын ее постарше джигита был. Напрасно отговаривали джигита командиры, все равно женился…

Однажды на втором курсе старшина 11 роты, по обыкновению проснувшись перед подъемом, стал обувать сапоги. Сунул ногу в голенище, а там… В общем, ночью какой-то мститель использовал сапоги старшины не по назначению — в качестве писсуара. Отомстил, однако…

P.S. Владимир, отнесись с пониманием к юмору!

Конец августа 1983 года. Рота по окончании первого курса разъехалась в отпуск. Дома в Крыму разгар курортного сезона, а я сижу в казарме за какой-то залет. Даже не помню, за какой. Учился я на «отлично», дисциплину не нарушал. Правда, Карданов ко мне иногда придирался не по делу — нужно ведь было «марку» роты держать в строгом теле. «Марданов, вы как лучший курсант училища должны во всем показывать пример», — говаривал он. Тяжела была для меня эта ноша — быть примером для всех. И вот я сижу в казарме, несмотря на его клятвенное обещание: «Сдадите сессию на «отлично», поедете в отпуск вовремя». Сессию ту на «отлично» я сдал, но командир свое слово не сдержал. А меня гложет обида…

На второй или третий день «отпуска» в казарму пришел комбат — принимать у «сидельцев» зачет по Уставу ВС СССР. Я слово в слово ответил на его любимые вопросы — о Боевом Знамени воинской части и обязанностях часового. Ответил, вызвав нескрываемое удивление доскональным знанием предмета, ведь многие заваливались именно на этих двух вопросах, и комбат всегда их держал «про запас» — для залетчиков. Я напомнил об обещании ротного. «Поедешь домой через пять дней», — отрезал комбат. Обида укоренилась во мне с большей силой — в те времена я был юношей с тонкой организацией ума и ранимой натурой, это с годами жизнь рубанком прошлась по моему характеру, сделав из юнца мужа…

А Виктору Тымчуку из второго взвода повезло. Накануне ему удалось отремонтировать канализационную трубу под потолком ротного туалета. И стал он в ответ на вопросы Краевского не свое знание Устава ВС СССР демонстрировать, а жалобно рассказывать в подробностях, как чинил эту трубу, стоя под водопадом стоков, а потом долго отмывался и отстирывался от следов трудов праведных. И так разжалобил комбата, что в тот же день был отпущен в отпуск.

Спустя несколько дней домой уехал и я, успев неделю понежиться на пляжах Керчи под жаркими лучами крымского солнца — в компании стройных загорелых девушек. И обида моя растворилась в соленых водах Черного моря, оставив в памяти лишь воспоминание.

Патруль на кладбище

Однажды мне и Сане Гайдаю выпала лафа — идти в малый патруль по гарнизону. В ожидании лафы готовимся к патрулю — парадки гладим, сапоги до блеска чистим… Заступили в патруль. Начальник патруля попался нормальный — молодой офицер, летчик из учебного авиационного полка. Ходим по городку, сачкуем от службы. Но не тут-то было.

На аэродроме училища садится «черный тюльпан» с грузом-200 на борту. На Дальнем Востоке при сложных метеоусловиях в склон горы врезался Ан-26, штурманом которого был выпускник ВВВАУШ, уроженец Ворошиловграда. Печально, конечно. Прониклись мы с Саней этой печалью…

Цинковый гроб, упакованный в деревянный ящик, родственникам выдавать не стали, так как он был запаян. А коменданту ВВВАУШ взбрело в голову поставить ЗИЛ-130 с грузом-200 в кузове на ночь в автопарке. А в качестве охраны посадить в кабину грузовика патруль. Начальник патруля как человек нормальный разрешил одному из нас ночевать в казарме. Бросили мы с Саней жребий, и выпала мне доля ночевать в кабине грузовика. Двое в кабине и гроб в кузове — незабываемая ночь…

На следующий день отправили нас с Саней участвовать в траурном мероприятии. Сначала прощание в ГОК со штурманом, потом его похороны на Острой могиле. Цинковый гроб несли восемь человек — настолько тяжелым он оказался. Потом мы с Саней вдвоем могилу закапывали. Так и прошел малый патруль — на кладбище, оставив от лафы лишь скорбные воспоминания.

Однажды вечером рота в присутствии командира сидела за просмотром телепередач. А по ящику показывали какой-то мультик. И вот мультяшный герой произносит нечто вроде: «Сядь на пенек, съешь пирожок…» По казарме пронесся приглушенный смех, а ротный, покашляв, удалился в канцелярию.

«Везло» мне в училище частенько в малый караул ходить. Но не гауптвахту охранять, как некоторым счастливчикам, а нести службу на посту № 1. Была такая почетная привилегия у отличников учебы — нести караул у знамен ВВВАУШ и учебного авиационного полка, а заодно и сейфы охранять. Кстати, о сейфах… Якименко, заступая с нами начальником караула, был человеком дотошным — всегда сам печати по оттискам проверял, когда караул менялся. Как-то мне выпало в первой смене стоять, соответственно принимать пост от предшественников. И какие-то там печати не сошлись по оттискам. Спасибо Якименко, заставил начальника сменяемого караула все в порядок приводить.

Так вот, стоишь как истукан два часа, переминаясь с ноги на ногу. Автомат плечо оттягивает, а шагу ступить нельзя — тумбочка часового на сигнализации. Да и днем на виду у начальства стоишь. Как-то Юра Гейдебрехт ночью с этой тумбочки соскочил, не на шутку всполошив дежурного по училищу и подняв в ружье караул. Досталось ему тогда по дисциплинарной части от комбата. После этого случая как-то боязливо было по ночам проверять на прочность пружину сигнализации — поговаривали, что ранее пружина придавливалась весом АКМ, и по ночам часовые этим пользовались. Прислонишься ночью пятой точкой к деревянному бордюру у стены, сняв с плеча АКМ и уперевшись ногами в край проклятой тумбочки, и дремлешь… И так четыре смены в течение суток.

Товарищ курсант, чем занимаетесь?

Сижу как-то в кубрике 112 к/о дневальным свободной смены — рота с занятий пришла, а я с товарищами разговариваю. Мимо по «взлетке» проходит Карданов и, не останавливаясь, спрашивает:

— Марданов, чем занимаетесь?

— Ничем! — быстро отвечаю.

— А-а-а… Ну, занимайтесь, — ротный, не обращая на меня внимания, идет дальше.

Как-то на первом курсе Карданов построил роту на плацу для строевой подготовки и принялся проверять у каждого записные книжки. А в моем блокноте на титульной странице была надпись «Марданов И.К. SU». SU — это аббревиатура от Soviet Union — Советский Союз. Но Карданову эти буковки, скорее всего, напомнили US Air Force — нашего заклятого врага в холодной войне. И начал он меня пытать: что, зачем и почему? В общем, стою и думаю: «Кранты мне, сейчас в особый отдел сдаст». Обошлось, конечно, устным нареканием, но тягу к написанию в блокноте букв латинского алфавита ротный у меня начисто отбил.


Статьи по теме