Инструкция Городовым Московской Полиции

Инструкция Городовым Московской Полиции.rar
Закачек 591
Средняя скорость 1310 Kb/s

Инструкция Городовым Московской Полиции

Ровно 100 лет назад, в дни Февральской революции с улиц российских городов исчезли городовые. Так называли рядовых сотрудников полиции, работавших «в полях». Эти стражи порядка верой и правдой служили Отечеству с 1862 года, а в 1917-м все для них закончилось в одночасье — большой кровью и разгулом преступности. В канун годовщины страшных потрясений МОСЛЕНТА рассказывает о непростой работе.

Русские самураи

«Наименование этих полицейских «городовых» москвичи шутливо относили к нечистой силе, считая, что в лесу есть леший, в воде — водяной, в доме — домовой, а в городе — городовой» — отмечает писатель Николай Телешов.

Для грозных усачей с шашками на боку существовал свод правил, которых они должны были строго придерживаться. Подробности нам удалось прочитать в небольшой, потертой от частого использования книжечке «Инструкцiя городовымъ московской полицiи», хранящейся в коллекции известного писателя Валентина Лаврова. Издана она в 1883 году и отпечатана в типографии при канцелярии Московского обер-полицмейстера. Там говорится:

«Городовой есть блюститель порядка и благочиния и страж, оберегающий личность и собственность каждого, — говорится в первых строках книжечки. – Чтобы оправдать на деле столь высокое назначение, всякому городовому необходимо: Питая в душе своей непоколебимую преданность Государю императору, исполнять службу Его Императорского Величества по совести, заботясь постоянно о том, чтобы находиться при деле не для виду только, а для действительной пользы…»

Стражей порядка набирали из бывших унтер-офицеров и отставных солдат. Разумеется, охотно брали на службу молодых, сильных и смекалистых, дабы они могли обезвредить нарушителя закона и препроводить его в участок. Учили полицейских и приемам борьбы джиу-джитсу.

Авторы книги «Московский городовой или Очерки уличной жизни» Владимир Руга и Андрей Кокорев пишут, что полицейским устраивали экзамены. На испытаниях им приходилось обезвреживать вооруженных «преступников», демонстрировать умение в одиночку поднимать пьяного с земли и другие крайне ценные навыки. Уровень подготовки московских полицейских был настолько высок, что однажды в показательных схватках они одолели всех коллег из Японии. К немалому удивлению последних.

«Псы самодержавия» под прицелом террористов

В крупных городах России на один «низший чин» приходилось полтысячи человек. В начале ХХ века в Санкт-Петербурге работало 2115 городовых, в Москве в 1907 году – 3724. В это число входили младшие полицейские всех категорий — участковые, фабрично-заводские, пешие, конные. В общем, не так уж много. Тем не менее, полицейские со своими обязанностями справлялись.

Поначалу городовые были вооружены только шашками, в 80-х годах XIX cтолетия к холодному оружию добавили револьверы. Но, по слухам, их не хватало, и городовые носили пустые кобуры с красными шнурами. Впрочем, позже револьверы получили все. А в горячие дни революции 1905 года городовым выдали еще и винтовки.

Руководители вооруженного восстания призывали боевиков: «Убивайте городовых!». А Ленин так напутствовал революционеров: «…Пусть каждый отряд сам учится хотя бы на избиении городовых: десятки жертв окупятся с лихвой тем, что дадут сотни опытных борцов, которые завтра поведут за собой сотни тысяч…».

Фото: public domain

  • Фото: public domain

  • Фото: public domain

    Городовых опасались даже те, у которых совесть была чиста. Нарушители закона их откровенно боялись и ненавидели, ибо ждать от «фараонов» пощады не приходилось. Ну а революционеры называли городовых «псами самодержавия».

    Много ли платили стражам порядка? Вроде не очень щедро по тем временам — старшие городовые получали 180 рублей в год, младшие — на тридцать меньше. Кроме того, городовым ежегодно выделялось по 25 рублей на обмундирование. После семи лет службы зарплата городового вырастала на 30 процентов от годового оклада, еще через пять — на 50 процентов. Кроме того, им выплачивали «квартирные» деньги, на которые они снимали жилье.

    Забот полон рот

    Вернемся к «Инструкцiи городовымъ московской полицiи». В ней перед перечислением обязанностей стражей порядка содержится назидание: «вести жизнь честную, ни в чем не зазорную, воздерживаться от пьянства, соблюдать опрятность и всегда быть одетым по форме». Во время дежурства возбранялось курить табак и входить между собой или с посторонними лицами в какие-либо разговоры «для одного только препровождения времени».

    «Инструкцiя…» напоминала, что городовые должны заботиться о добром имени и чести своего звания: «Городовой должен с публикой обращаться вежливо. Исполнения закона или полицейского распоряжения следует требовать с достоинством и настойчиво, но отнюдь не грубым или обидным образом».

    Вообще, забот у служивых был полон рот. Разумеется, главная — надзор за правопорядком: «Прекращать всякий шум, крик, брань, драки…». Они следили, чтобы жителям территории, на которой они несли службу, был обеспечен покой. На улицах запрещалось «петь песни, свистать, играть на инструментах, и вообще прекращать всякий шумный разгул».

    Городовой на улице Кузнецкий Мост в Москве.

    Городовые также дежурили на улицах во время праздников, гуляний, церковных церемоний, театральных и цирковых представлений. В случае необходимости они выходили для охраны городских учреждений. Если стражам порядка требовалась помощь, то они протяжными свистками вызывали коллег. На их зов откликались и дворники, которые активно сотрудничали с полицией.

    Закончившие дежурство не сразу уходили домой. Следующие шесть часов они могли быть «подчасками». Это означало, что начальство могло отправить их на дежурство при участке, послать в наряд, отправить конвоировать арестантов или вернуть на пост для подмены заболевшего товарища.

    «Если в квартире кто-либо повесится»

    Служба у городовых, как пелось в известной песне о советских милиционерах, была и опасна, и трудна. Они могли напороться на бандитский нож, нарваться на пулю разбойников. Полицейским вручалась медаль «За храбрость» на Георгиевской ленте, «когда характер оказанного подвига свидетельствует о беззаветном мужестве отличившихся лиц».

    Немало полицейских сложили головы в схватках с представителями криминального мира и революционерами. Их память чтили, а семьи получали денежное пособие от Московской городской думы.

    В летописи города остались фамилии ветеранов-городовых. Это, в частности, полицейский Тверской части Прокудин, который в апреле 1914 года отметил 35-летие непрерывной службы. Его коллега Дементьев проработал на Лабазной улице, близ Болотной площади, четверть века. Они свято чтили наставление: «Городовые должны заботиться о добром имени и чести своего звания… Исполнения закона требовать с достоинством и вежливо, отнюдь не грубым и обидным образом…» .

    Кадр из кинофильма Месть .

    Оказывается, городовые должны были наблюдать и за работой дворников, состоянием мостовых и тротуаров, вывозом мусора и нечистот. Они следили за соблюдением правил торговли — чтобы «питейные дома, портерные лавки, ренсковые погреба» закрывались вовремя. Порядок зажигания фонарей и езды по улицам тоже были в ведении полицейского. Страж порядка знал, как действовать в экстремальных ситуациях — при пожаре, во время наводнения, «если в квартире кто-либо повесится» и когда «на посту его появится бешеная собака и кому-нибудь причинит покусы».

    Люди в шинелях

    Некоторые параграфы «Инструкцiи…» удивляют и даже умиляют. Например: «Пьяных, которые идут, шатаясь и падая, отправлять на их квартиры, если таковые известны… Городовому дозволяется брать бесплатно извозчика, чтобы отвезти пьяного или внезапно заболевшего домой…».

    «Городовой обязан подавать помощь не только по востребованию, но и не выжидая просьбы о том, если только видит, что кто-либо в ней нуждается. ». Полицейский так и поступал — переводил через оживленные дороги в центре Москвы стариков и детей, указывал дорогу заблудившимся в городе, подносил дамам саквояж. Человек в шинели и круглой шапке знал адреса врачей, адвокатов, домовладельцев, местонахождение ближайших больниц, аптек, родильных приютов, гостиниц. Да мало ли какая информация ему могли потребоваться во время дежурства.

    Полицейских обязывали заботиться не только о людях, но и о животных: «…наблюдать, чтобы на телегах и возах не было слишком обременительной для лошадей клади, а когда от несоразмерной тяжести подвод лошади станут, то не дозволять их бить кнутами, а приказать свалить часть клади…»

    Конечно, не все московские городовые были абсолютно честны и чтили закон. Встречались и трусоватые, и вороватые. Но большинство служивых были верны присяге и работали не за страх, а на совесть.

    «О, дорогая тень!»

    Февральская революция буквально смела с улиц российских городов полицейских. В Петрограде их участь была ужасна — за ними гонялись озверевшие толпы, мучили, издевались, случалось, убивали, топили в Неве. Жестоко расправлялись и с членами их семей.

    Бывший начальник Петроградского охранного отделения Константин Глобачев писал: «Те зверства, которые совершались взбунтовавшейся чернью в февральские дни по отношению к чинам полиции, корпуса жандармов и даже строевых офицеров, не поддаются описанию».

    В Москве ситуация была более спокойная. Если в Петрограде было убито и пропало без вести свыше ста пятидесяти полицейских и множество было ранено, то в Белокаменной погиб только один городовой. Но и в Москве стражи порядка сочли за благо не появляться в людных местах. Газета «Раннее утро» писала о городовых, которые, нарядившись в женское платье, пытались скрыться в Сандуновских банях.

    Левая карикатура «После сдачи Риги там водворился такой порядок… вернули городовых».

    Пришедшая на смену полиции милиция оказалась малоэффективна. Ее сотрудники не проходили специальную подготовку, а потому вели себя непрофессионально, порой выходили на дежурство в нетрезвом виде. К тому же милиционеры использовали свое служебное положение для личной выгоды. Их престиж катастрофически падал, и многие москвичи с ностальгией вспоминали старые времена.

    Летом 1917 года в журнале «Новый Сатириков» был опубликована карикатура художника Ре-ми под заголовком «Тоска по твердой власти». На ней был изображен стоящий на коленях в своей комнате обыватель перед тенью городового. Под рисунком текст: «О, дорогая тень! Если бы ты знала, как я тоскую о тебе под лучами слишком жаркого для моего организма солнца свободы…».

    Сегодня во многих городах России установлены памятники городовым – в частности, в Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде, Омске, Новосибирске. Почему бы не почтить память дореволюционных стражей порядка и в Москве?

    Эта книга будет изготовлена в соответствии с Вашим заказом по технологии Print-on-Demand. Воспроизведено в оригинальной авторской орфографии издания 1883 года (издательство «Москва. Типография при Канцелярии Московского обер-полицеймейстера» ).

    Издательство: «Книга по Требованию» (1883)

    Другие книги схожей тематики:

    См. также в других словарях:

    САНИТАРНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ — САНИТАРНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ. В понятие С. о. включают обыкновенно не только определенный состав того сан. персонала, к рый ведет дело сан. надзора, но и все вопросы самой структуры сан. дела на той или иной территории, объем и формы деятельности… … Большая медицинская энциклопедия

    Поделиться ссылкой на выделенное

    Прямая ссылка:

    Мы используем куки для наилучшего представления нашего сайта. Продолжая использовать данный сайт, вы соглашаетесь с этим. Хорошо

    5 декабря 2017 г. 11:31:01

    В давние времена слово «полиция» приводило обывателей в трепет. Да и вид у стражей порядка Российской империи был внушительный — суровый взор, грозные усы, на боку шашка. У каждого городового — бляха с номером. Когда они преследовали нарушителя закона, окрестности оглашались протяжной трелью свистка. Москвичи-острословы родили поговорку: «В лесу — лешие, в воде — водяные, в доме — домовые, в городе — городовые». Может, и сегодня что-то из «старых запасов» покажется нужным и полезным?

    Не грубить, не обижать

    «Инструкцiя городовымъ московской полицiи» вышла в 1883 году. В первых строках этой небольшой книжечки — назидание низшим чинам полиции: «. вести жизнь честную, ни в чем ни зазорную, воздерживаться от пьянства, соблюдать опрятность и всегда быть одетым по форме». Во время службы городовым запрещалось «курить табак» и «входить между собой или с посторонними лицами в какие-либо разговоры для одного только препровождения времени».

    Спрос с полицейских был строгий, за иную провинность могли прогнать взашей. Служба считалась почетной, к тому же жалованье, хоть и невеликое, платили исправно, харчи и форма были казенные. Сначала полицейские жили в казармах на вверенных им участках. Потом им стали давать «квартирные» деньги на съем жилья.

    «Городовой должен с публикой обращаться вежливо. Исполнения закона или полицейского распоряжения следует требовать с достоинством и настойчиво, но отнюдь не грубым или обидным образом».

    Однако Москва состояла не из одних законопослушных и благообразных дам и господ. В темных и зловещих уголках города «вежливое» наставление не годилось.

    Владимир Гиляровский в «Москве и москвичах» описал городовых Рудникова и Лохматкина, державших в строгости Хитровку, которая была скопищем воров и бандитов: «Только их пудовых кулаков… боялась шпана, а деловые ребята, вернувшись с каторги, первым делом шли к ним на поклон. Тот и другой знали в лицо всех преступников, приглядевшись к ним за четверть века несменяемой службы. Стоит на посту властитель Хитровки, сосет трубку и видит — вдоль стены пробирается какая-то фигура, скрывая лицо.

    Тверская улица, вид на церковь Дмитрия Солунского

    — Болдох! — гремит городовой.

    И фигура, сорвав с головы шапку, подходит.

    — Здравствуйте, Федот Иванович!

    — Из Нерчинска. Только вчера прихирял. Уж извините пока что.

    — То-то, гляди у меня, Сережка, чтоб тихо-мирно, а то. ».

    Кстати, слово «хитрован» происходит не от прилагательного хитрый, а от прозвища мелкого жулика и вора, обитателя притонов Хитровки.

    О слухах и тревожных вестях

    Кого брали в полицию? Сильных, выносливых, отслуживших в армии, владеющих приемами борьбы джиу-джитсу. К тому же — грамотных, смекалистых. Претендентам устраивали экзамены, на которых требовалось ответить почти на восемьдесят вопросов, связанных с будущей профессией. «Это были силачи и великаны, стоявшие на перекрестках улиц как бы живыми колоннами или столбами, — писал историк Михаил Богословский. — Заведена была строгая дисциплина».

    Работа у городового была тяжелая — три смены по шесть часов. Если требовалось отлучиться с поста, он звал двух дворников. Одного оставлял вместо себя, другого командировал в участок, чтобы тот объяснил причину временного ухода стража порядка.

    Сменившийся с поста полицейский не шел домой. «Подчаска», как назвали таких городовых, посылали на дежурство, отправляли в наряд, снаряжали конвоировать арестантов. Или возвращали на пост для подмены заболевшего товарища.

    Крепкие, суровые мужики были неотъемлемой частью городского пейзажа. Да и во многих художественных произведениях возникала фигура блюстителя порядка. К примеру, у Льва Толстого в «Воскресении»:

    — Городовой доложил, что шла партия и арестант упал, конвойный приказал оставить.

    — Так что же? В участок надо. Извозчика.

    — Побежал дворник, — сказал городовой, прикладывая руку к козырьку.

    Образ полицейского присутствует в рассказах Антона Чехова, Власа Дорошевича, Тэффи, Аркадия Аверченко, детской сказке «Крокодил» Корнея Чуковского:

    Что за шум? Что за вой?

    Как ты смеешь тут ходить,

    Разумеется, главной заботой городовых был надзор за порядком: «Мелочные ссоры и беспорядки следует прекращать по возможности миром…». «Прекращать всякий шум, крик, брань, драки…», «…не дозволять никому ходить обнявшись, петь песни, свистать, играть на инструментах и вообще прекращать всякий шумный разгул». Полицейский знал, что делать, «если заметит человека, выходящего из какого-нибудь дома с узлом в ночное время». И даже обращал внимание «на распускаемые в народе слухи и тревожные вести, стараясь разузнать, откуда они выходят…».

    И в то далекое время служба городовых была и опасна, и трудна, поскольку им нередко доводилось идти на бандитские ножи. Богословский писал: «С 80-х годов их стали вооружать и револьверами, но так как револьверов на весь персонал не хватало, то, как рассказывали, по крайней мере, многие носили только пустые кобуры с красными шнурами».

    Отважных городовых, как военных, отмечали боевой наградой. В циркуляре департамента полиции говорилось, что «когда характер оказанного подвига свидетельствует о беззаветном мужестве отличившихся лиц», разрешено удостаивать рядовых полицейских медалями «За храбрость» на Георгиевской ленте. Семьям погибших Московская городская Дума назначала денежные пособия.

    О лошадях и бешеных собаках

    Перечислю, что еще входило в обязанности городового. Он наблюдал за работой дворников, чистотой мостовых и тротуаров, вывозом мусора и нечистот, уборкой снега зимой. Следил за соблюдением правил торговли — чтобы «питейные дома, портерные лавки, ренсковые погреба» закрывались вовремя. Порядок зажигания фонарей и езды по улицам тоже были в ведении городового.

    Репродукция фотографии, 1905 год.

    Страж порядка знал, как действовать при пожаре, во время наводнения, «если в квартире кто-либо повесится» и когда «на посту его появится бешеная собака и кому-нибудь причинит покусы». Он сопровождал транспорты с порохом и другими взрывчатыми веществами, которые двигались по его территории.

    «Городовой обязан подавать помощь не только по востребованию, но и не выжидая просьбы о том, если только видит, что кто-либо в ней нуждается. ». Так он и поступал: переводил через дорогу стариков и детей, подносил саквояж дамам, указывал дорогу заблудившимся. Ему разрешалось брать — причем бесплатно — извозчика, «чтобы отвезти пьяного, внезапно заболевшего на улице, впавшего в бесчувственное состояние и скоропостижно умершего…».

    Словом, дел у городового было по горло. Но главное — он был не только сухим служакой, а человеком — отзывчивым, милосердным. Полиция была, по сути, скорой городской помощью для решения множества проблем. Городовой выполнял функции справочного бюро — знал адреса врачей, адвокатов, домовладельцев, местонахождение ближайших больниц, аптек, родильных приютов, гостиниц, постоялых дворов.

    Ему надлежало заботиться не только о людях, но и о животных: «…наблюдать, чтобы на телегах и возах не было слишком обременительной для лошадей клади, а когда от несоразмерной тяжести подвод лошади станут, то не дозволять их бить кнутами, а приказать свалить часть клади…».

    Стаканчик для сугрева

    Не стоит, впрочем, идеализировать дореволюционных стражей порядка. Иные и «на лапу» брали, и на нарушения закона глаза закрывали, и пользовались служебным положением. Вот характерная картинка из мемуаров художника Кузьмы Петрова-Водкина:

    «Входит городовой — по чайной шелест пронесется, будто крысы полом разбросятся по норам. Городовой смотрит перед собой, делает вид, что не заметил переполоха: сейчас не за этим пришел страж города. Он чинно выковыряет сосульки из усов, потом с приветствием — к буфету:

    — Ивану Лаврентьевичу почтение!

    — Любить да жаловать, Василь Герасимыч! — и, как из рукава содержателя, выпадается и ставится на прилавок стакан неиспитого чая, и ломтики колбасы будто сами выпрыгнут и улягутся на тарелку.

    — Петька… — фыркнет хозяин, как заклинание, в воздух. Кто-то шмыгнет в дыру буфетной, за ним и городовой понятливо удалится в дыру. Выходит оттуда через минуту, отирает пальцами усы и начинает пить чай…

    — Благодарим… надо пойти — не ровен час.

    С захлопом блочной двери взрывается чайная по углам и гудит снова, досказывает были и небылицы московского муравейника».

    При Сталине, как при царе

    Рухнуло самодержавие, пришла советская власть. Профессор Преображенский в «Собачьем сердце» Михаила Булгакова вспоминает о прежнем страже порядка как о спасителе: «Городовой! Это и только это! И совершенно неважно — будет ли он с бляхой или же в красном кепи. Поставить городового рядом с каждым человеком и заставить этого городового умерить вокальные порывы наших граждан».

    В 1936 году при другом политическом строе и для других правоохранителей вышел «Справочник милиционера по гор. Москве». И в нем можно найти наставления, очень похожие на те, что содержались в «Инструкцiи городовымъ московской полицiи».

    Сретенка и Сухарева башня, 1890 год

    Вот они: «Будь вежлив, называй граждан только на «вы»… помогай детям, старикам, слепым переходить улицы, особо внимательно относись к беременным женщинам. Оказывай немедленную помощь больным, вызови скорую помощь. Ни при каких обстоятельствах не теряй самообладания, не раздражайся, не повышай голоса, законные требования предъявляй вежливо». Почему бы нынешним полицейским не позаимствовать кое-что из этих правил?

    Напоследок еще одна цитата. Как отмечал один из московских градоначальников, «полицейская служба — самая почетная, ибо назначение ее охранять жизнь, здравие и имущество обывателей и быть блюстителями законности и порядка». Сказано более столетия назад, а как актуально звучит!


    Статьи по теме